e.s.b.

Литература, искусство и философия

ОНА ХОТЕЛА СИДЕТЬ ОДНА, БЕЗДЕЛЬНИЧАТЬ И СЛУШАТЬ ПЛАСТИНКИ

ОНА ХОТЕЛА СИДЕТЬ ОДНА, БЕЗДЕЛЬНИЧАТЬ И СЛУШАТЬ ПЛАСТИНКИ

(РАССКАЗ)

Чувство, которое изображают, и чувство, которое испытывают, почти неразличимы.

Андре Жид  “Дневники”.

Долгое время Рома не знал как подступиться к этому щепетильному во всех отношениях вопросу, как ей об этом сказать. Все его намеки, шутки и теоретические размышления на тему анального секса позволили со временем выяснить, что, по сути, Ракель была не против, и даже, начинала понимать всю прогрессивность подобного способа выражения чувств. Несмотря на это, Рома беспокоился за чистоту эксперимента, поскольку на тот момент не имел опыта в осуществлении подобного рода интервенций.

День был выбран неплохой, подходящий для анального секса: пасмурно, времени много, Рождество. Дождавшись момента, когда они перепробовали все любимые позы и варианты, Рома небрежно предложил:

— А давай в попу! — и улыбнулся. — Хорошо же сегодня?

— Может, не надо, Ром? — робко спросила Ракель.

Рома сделал разгоряченное лицо и с придыханием сказал:

— Да, ладно! Ракелька! Давай… тебе понравится! — и улыбнулся.

Было видно, что еще немного, и она согласится. Ее упругая, смуглая грудь второй год кочевала по рукам, но пока никто, никто и никогда…

Ракель закрыла глаза руками. Рома был первым, кого она полюбила с момента своего приезда в Славгород по программе обмена студентами и студентками “Эразмус”. Только ему она хотела довериться.

Большой, плечистый, рыжий Рома начал медленно и нежно, как только мог, целовать ее в шею. Он принялся делать руками то, чего никогда прежде не приходилось, и Ракель согласилась.

Никакой тревоги, никаких посторонних желаний, мыслей, только он и ее жопа — казалось, будто Рома шел к этому всю свою жизнь. Почувствовав его решительность, Ракель повернулась и предупредительно сказала:

— Только осторожней, Ромочка, я тебя прошу…!

— Конечно, дорогая, конечно! — серьезным тоном произнес он, втирая тем временем гель в ее тело.

Сказать, что она громко кричала, не сказать ничего. Рому особенно забеспокоила такая озвучка, когда его большая черная собака стала ей подвывать из соседней комнаты. Ракель то и дело просила его быть помягче, Рома, как истинный джентльмен, прилагал все усилия, но не всегда под правильным углом. Раз за разом он настигал ее, не позволяя смыться. В какой-то момент ему даже показалось, что Ракель хочет его ударить — наивная: он легко словил её худые ручонки и заботливо держал их у нее за спиной до тех пор, пока угрозы не сменялась припадком неудержимых ласок.

Когда все закончилось, они отстранились друг от друга и растеклись на кровати, как две вареные мидии, липкие и вонючие. Ракель лежала на спине и тяжело дышала, Рома безразлично наблюдал за тем, как медленно вздымается и опускается ее поникшая грудь.

Нельзя сказать, что в тот день глаза девушки искрились тем самым счастьем, которое она так старалась обрести всю свою суетную юность, равно как нельзя сказать, что люди, взрослея, становятся счастливее.

Безмятежные, достигшие высшей реализации, Ракель и Рома еще долго пребывали в оцепенении случайных свидетелей катастрофы. На улице по-прежнему было пасмурно и душно — очередной выходной скатывался в копилку беззаботно прожитых дней.

“Пиздит она, что это у нее впервые”, —  подумал Рома. От этой мысли ему стало пусто и захотелось спать. Храня молчание, Ракель обвила руками шею своего любимого и крепко прижалась к его груди, словно маленькая, забытая всеми девочка. Рома укрыл её тонким марлевым одеялом и отвернулся, так никогда и не узнав, понравилось ей или нет.

e.s.bolshakow, 2008-2017

_________________

Pic: artwork by Valie Export.

Понравилось? Поддержи e.s.b на Patreon.

Добавить комментарий

Наверх