Нажмите "Enter", чтобы перейти к контенту

Колючий свитер Антонио Бандераса

Рассказ

1. Настя.

Настя плакала и переключала каналы на пульте. Мягкие разноцветные кнопки не сулили ничего хорошего. Жить в этом мире было неприятно на ощупь. Её мечты, надежды шли под откос, а по телевизору зло продолжало свое дело.

Ха-ха-ха, оказывается, оно не останавливалось ни на секунду. Все то же дерьмо, что и много лет назад, когда она перестала его регулярно смотреть, продолжало с завидным упорством вещать. Настя смотрела на эти говорящие без устали лица, и ей казалось, что с годами даже стало хуже, да, определенно, стало гораздо хуже… Все эти передачи с обычными людьми, которых судят и распекают другие на людей похожие люди — ведущие — они молоды и красивы, им платят за то, чтобы они издевались над горемыками на неудобных диванах, изображали участие. Неужели им интересны эти склоки? Нет, такое не вынести, не утратив рассудка. На это способен смотреть только пенсионер, лишенный всех радостей жизни.

Как можно любить телевидение, на котором лучшая часть эфира — советские мультфильмы? Мне это неважно, но Настя… Она утирала слезы и переключала каналы, один за другим, без цели, по кругу.

Ах, эта взрослая девочка…! Таких миллионы. Вы сами их знаете. Мир давил на неё, стараясь как можно скорее выдавить из нее все живое, превратить во что-то, чему не было названия…

Хотя, нет, почему… В полноценного члена общества. Кажется так?

2. Тот год

Какое горе, какое горе… Настя теперь совсем одна. А как славно все начиналось!

Жаль, очень жаль… Настолько это обыденно, знакомо — никто не посочувствует. Друзей почти не осталось. Лучше бы ей оторвало ногу или почки отказали, тогда хоть можно было бы пожалиться, бесстыдно пореветь на весь мир: “посмотрите, какая я несчастная!” А так… Кому какое дело, обычная неудачница.

Последние десять лет, вся её жизнь была в интернете, а теперь… Теперь у нее пропал к нему интерес. Она совсем не знала, что делать и куда идти, разучилась заводить знакомства.

Её ноги лежали на большой золотой клетке для птиц, а рядом валялись салфетки и всякое барахло, не стоившее труда, на него потраченного.

Ей всего XXXV лет, а шансов на новую жизнь никаких. Остались жалкие, ненужные годы в одиночестве и злобе.

“Когда, когда все пошло не так?” — задавала она себе один и тот же вопрос, пока седые люди на экране наслаждались подробностями жизни в приюте.

Это говно в жизни Насти началось в 2014-м. Да.

На самом деле оно началось гораздо раньше, с самого её появления на свет, вполне оформившееся до того, но Настя этого не замечала. Она, как и многие, связывала его с политической обстановкой в стране, падением курса рубля, падением доходов населения, падением нравов, качества продуктов, уровня образования и культуры, падением всего…, кроме заметного роста содержания пальмового масла в пищеварительных трактах небогатых россиян.

Раньше Настя благоухала, как роза, как руки кондитера, как мылу Camay и не снилось. Она жила в своей квартире в Хамовниках и занималась любимым делом, которому завидовали все на свете, — вела блог в Instagram о своем необычном питомце, большом и старом попугае по имени Георгий Эмм.

Георгий достался Насте случайно. Его попросил подержать у себя недельку-другую её старый приятель, одноклассник, которому опротивела цивилизация, и он уехал на Цейлон с томиком Мережковского под мышкой. Больше от него вестей не было.

За свою долгую жизнь в ХХ веке, Георгий успел искренне полюбить только три вещи из мира людей: светлое немецкое пиво, которое он ласково называл “лагеррр”, русский мат и советский кинематограф. Попугай относился к своей новой хозяйке по-отечески снисходительно, но с большой любовью. Настя отвечала ему взаимностью, холила и лелеяла, порой забывая про собственные нужды. Птица заполнила большую часть её жизни, став одновременно другом и учителем. Яркая зелено-белая окраска перьев и потрясающие размеры придавали особую значительность как самому Георгию, так и его словам. Тем более, что он был способен связно говорить на темы, недоступные большинству её подписчиков.

Георгий боялся птичьего гриппа и любил чистоту, поэтому дома у Насти всегда было так, как бывает все реже, потому что женщины в больших городах больше не занимаются делами “по дому”, даже если сидят там безвылазно, а она была не такая, руки золотые, понимаете? Каждый день она делала мини-уборку, пылесосила или протирала пыль. Они были настоящей командой, маленькой фирмой “Настя и Георгий”. Фотографии собирали сотни и тысячи лайков, видео разлетались в считанные часы, рекламодатели стояли в очередь, чтобы подсунуть свой товар под когтистую лапу популярного попугая.

Георгий упивался славой, с охотой болтал и чудил, а Насте приходилось только фиксировать его выходки  на камеру телефона.

Казалось этой идиллии не будет конца, но вот однажды, вдруг, случилось как-то раз, нашла себе мужчину Настя. Ей по наивности казалось, что теперь её жизнь станет еще! лучше, а счастье — полнее, но нет.

Георгий сразу невзлюбил конкурента. Он сразу распознал в нем “черную шудру неблагодарную”. Даже его любовь к Насте дала трещину, настолько благородная птица усомнилась в её духовной чистоте.

“Происки дьявола!”, “глупая женщина!”  — с досадой повторял он.

Несмотря на всю свою зависимость от уникальной птицы, Настя не стала разводиться. В качестве полумеры она согласилась с мнением Георгия, что это её низкие инстинкты взяли вверх, но не более того. Отношения их стали портиться, медленно, но неуклонно, как недолеченный зуб.

3. Предел и беспредел

Георгий начал крепко “лить за воротник”. Он пил все больше и больше, а Настя не могла этому противостоять. В некоторые моменты она его побаивалась. Как-то раз она пыталась противиться его воле, обманом забрала кружку с ромом, пока он спал. Стоило ему обнаружить пропажу, как глаза пьяной птицы остекленели и вылезли из орбит. Георгий расправил крылья, широко раскрыл клюв и начал кричать, что “это его деньги!”, “это он зарабатывает!”, обозвал её “эксплуататором” и “лярвой”, требовал немедленных и жестких мер. Попугай кричал, что напишет в “Правду”, в “Известия”, в “Коммерсантъ”, Познеру, наконец. Настя перепугалась и налила ему стаканчик его любимого немецкого пива, так он плеснул им ей прямо в лицо.

Конфликт вошел в критическую фазу, Георгий отказывался сниматься, корчил рожи и хамил. Доходы от блога стали неуклонно падать. Долго так продолжаться не могло. И вот однажды Георгий опрокинул парочку пинт и начал хамски требовать добавки. Настя повиновалась, но её молодой муж Леонид, человек простой, крепкий, без всяких либеральных изысков в голове, не пожелал больше выносить этот балаган.

— Заткнись! — закричал он на птицу во всю силу своих пролетарских легких.

— Ты мне? Это ты мне!!!? — бесстрашно возмутился Георгий.

— Тебе, петух!

— Это я? Я — петух? Сам ты пидрил!!!

Леонид не стал с ним спорить, он пошел за веником и начал тыкать им в клетку.

— Ах ты с-с-сука! — орал Георгий. — Халдей! Смерд! Потный прыщ!

Настя бросилась в слезах к ногам мужа:

— Пре-кра-ти!

— На галеры!!! Шудра неблагодарная!!! — голос птицы сорвался. — Шваааааааааль!

Леонид опустил изломанный веник. Георгий лежал на  дне могилы и тяжело дышал.

— Что ты наделал!? — закричала Настя. — Зачем!?

— Хана мне… — прохрипел попугай и добавил, обращаясь к небу. — Eripitur psittacus, manet res (1).

Весь следующий день он простонал в попытках продиктовать завещание и к вечеру умер.

4. Жизнь после смерти

На похоронах своего любимого попугая, незабвенного Георгия Эмм, Насте еще раз удалось неплохо заработать. Её полные скорби сообщения под фотографиями покойного в Инстаграме срывались в многоточия, смартфон утонул в слезах, спонсоры взяли на себя все расходы о погребении.

Настя оставила клетку в комнате, украсила её, как деревенскую икону, цветной фольгой и бумажными цветами, поставила большую фотографию Георгия с маленьким фарфоровым бочонком немецкого пива под когтистой лапой и поклонялась ей по собственным канонам.

Только спустя три месяца, когда боль утраты притупилась, она, отступив перед настоятельными уговорами мужа, покончила с трауром и выставила пустую клетку на балкон. Публикация с её фотографией, на которой она сияет металлом цвета золота в лучах заходящего солнца, собрал новую порцию лайков. 

Главной заботой Насти стал Леонид, чья жизнь, фотографии и изречения никого кроме неё не волновали.

Несмотря на природную склонность к безделью, Леонид устроился на работу. Платили немного, но офис был рядом с домом, и он каждый день в целях экономии приходил домой обедать.

Настя, наоборот, скучала без дела. Она была чертовски рада, что может себя чем-то занять. Эти дневные возвращения мужа спасали её от тоски, они дарили ей немного смысла, немного простого женского счастья, воспетого сиплыми голосами поп-звезд её школьных лет.

Распорядок Насти был ясен и прост: в первой половине дня — приготовить обед, все вычистить, вымыть, вытрясти, встретить мужа и накормить его “от пуза”, а после обеда — вымыть посуду и… ждать, ждать вечера, его возвращения, ночи, нового дня.

Они редко ужинали вместе, Леонид пять раз в неделю заходил в бар с друзьями и отказывался есть перед сном. Он возвращался уставшим, курил две сигареты на луну с видом старожила, пил из чашки и ложился спать. Настя смотрела какой-нибудь фильм или читала о чужой счастливой жизни в соцсетях, после чего тоже ложилась спать.

Каждый раз она старалась превзойти себя, пробовала новые рецепты, скала редкие ингредиенты, но для Леонида в этих полуденных возвращениях домой не было ничего сакрального. Он просто приходил домой, ел, и ничего особенного не замечал, никакой особой жертвы. В его глазах, все наконец-то пошло так, как должно было быть с самого начала. Он понятия не имел, сколько стоит эта стряпня, что она значит для его женщины.

Осмелев, он по-тихоньку начал умолять славу Георгия, за счет которого наел весь свой жирок. Покончив со вторым, Леонид отталкивал от себя пустую тарелку, откидывался в кресле и в ожидании чая начинал разговор.

Обычно речь заходила о чем-нибудь несущественном, вроде курса криптовалюты или событий в офисе, но порой он решал потеребить прошлое.

— Слушай, Насть, может нам продать эту клетку? Зачем она нам нужна? Только место занимает. Что думаешь?

Настя молчала.

— Она и денег прилично стоит, а?

— Но это же память…

— О ком? Об этом петухе?

— Не говори так.

— Да ладно тебе, сколько раз он тебя клевал… Если бы не я, так он до сих пор бы тебя мучал, садист-алконавт.

— Леня, перестань, прошу тебя. Георгий был очень умен.

— Это кто это? Этот переросток? Не смеши меня! Нес всякую чушь.

Настя молчала.

— Хотя мне на это плевать, хоть сама сиди в этой клетке. Все равно я скоро уеду.

— Куда это?

— На Донбасс!

— Леня, не надо…

— Надо! Тебе не понять! Вон и Захарка там… комиссаром… Эх, бомбанем! Вот только подкоплю еще чуть-чуть деньжат.

Настя не любила такие разговоры. Не зная, что сказать, как с этим быть, она начинала хлюпать носом и утирать кухонным полотенцем слезы с намокших щек. Леонтий же, как нарочно, затевал их после обеда, чтобы подразнить её.

— Чего плачешь, дурёха! Дело это государственное, историческое! Не сидеть же мне здесь с тобой, всю жизнь, когда такие дела делаются! Точно, поеду. Как пить дать!

— А как же я?

— Вот опять же, ты только о себе и думаешь, только и знаешь, что я, да я. Повторяешь, как этот твой дохлый индюк. Этот сраный ниньзя, который корчил из себя кинозвезду. А мозгов, что у него, что у тебя — с орех.

Настя хотела было возразить…

— Да ладно уже, не обижайся, я про то, что не шаришь ты в политике, да и не бабьего это ума дело.

Настю в такие моменты передергивало и хотелось задушить гада, но она переводила взгляд на цветок на подоконнике, микроволновку или чайник и боль постепенно утихала. Она продолжала жить, как жила. У нее не было сил ничего выдумывать. Даже сочинения в школе давались ей с большим трудом. Она убеждала себя, что все это просто разговоры, что мужчине надо время от времени спустить пар, и желательно, если он это сделает дома, не на работе же. Вот и терпела, и к 12 часам каждый божий, а точнее, каждый рабочий день, у нее все было готово к встрече. К этим показательным выступлениям, которые она устраивала перед неблагодарной публикой.

Настя насухо вытирала стол и садилась перевести дух. Час уже близок и только несколько минут покоя, в которые она позволяла себе насладиться жизнью, помечтать об испанском киноактере, тайны девушки Насти, которую она не доверяла даже интимному дневнику. “Никто не сможет испачкать его своими грязными руками и, главное, словами”.

Так было всегда, но однажды Леонид не пришел на обед, не пришел он и на ужин. Его телефон не отвечал, а на следующий день явился его друг, рыжий мужчина-недотепа с блестящим от пота лицом и бегающими глазами. Его звали Витя, лишь мама — Виктор. Он пришел на 6-й этаж пешком, потому что был сломан лифт. Он сообщил, что Леонид прислал его за вещами, и подкрепил свои слова дыханием скорби.

“Леонид не хочет скандала и…” — начал было объясняться Витя, Настя не захотела это слушать, она упала без чувств, аккуратно, на диван, а после разрыдалась.

— Бери, что хочешь! — вырвалось у неё сквозь слезы.

Виктор, мать его, Витя, воспринял эти слова буквально и начал шарить по шкафам, вытаскивая всё подряд.

Стоит сказать, что с самого детства Витя рисовал машины, точнее автобусы и грузовики. Ни один из его знакомых не ласкал так глазами женщин, как он любил фуры. О назначении многих других вещей он был осведомлен скупо.

Когда Витя потянулся к фарфоровой статуэтке балерины, моделью для которой когда-то в 30-х годах была прабабушка Насти, она взяла себя в руки, отстранила Витю и сама начала вышвыривать вещи мужа на пол: рубашки, брюки, носки, трусы… Фу-у-у-у… Как же она ненавидела его трусы. Ей стало легче. За одеждой последовали бритвенные приборы.

— Как? Их нет!

Настя в растерянности посмотрела на Витю в растерянности, и слезы снова брызнули из её глаз. Силы покинули это бренное тело. Настя устала, села и сидела, наблюдая, как неприятный белый человек оглядывает верхние полки шкафов, топчется в обуви по её ковру, привезенному из Сибири, собирает вещи с пола, запихивает их вперемешку в мусорные пакеты, душит веревкой и выносит за дверь.

— Можно взять?

Эти слова прозвучали словно сквозь сон. Настя думала, что Виктор уже ушел, но нет, он стоял перед ней и держал в руках черный свитер, который она когда-то видела на своем любимом киноактере Антонио Бандерасе и по случаю дня рождения купила Леониду, но он его не стал носить, ссылаясь на зуд и неудобство. Что неудивительно, не каждому подойдет свитер, в котором щеголяет Антонио.

— Да, — сдавленным голосом ответила Настя. — Это вам Виктор, подарок, от меня, Леонид его никогда не любил.

— Спасибо, спасибо! — обрадовался Витя и начал разглядывать свою обновку. — Не расстраивай..ся! — добавил он желая успокоить Настю, но видя, что та больше не обращает на него внимания, вышел и захлопнул за собой дверь. В комнату ворвался вихрь холодного воздуха из коридора и покружив немного, пылью осел на мебели.

За это время небогатый скарб Леонида наполнил лифт и быстро спустился, как ладный гробик, вместе с Витей на пыльный пол первого этажа.

5. Вместо работы.

Деньги от прошлого успеха заканчивались. Настя впала в депрессию, что, впрочем, мало отличалось от её обычного состояния, но было хуже. Да. Она с сожалением поняла, что ей снова нужна была “нормальная” работа, как когда-то до появления бравого Георгия Эмм, в той жизни, о которой она успела позабыть.

Настя узнала, что сегодня, чтобы устроиться на работу, надо пережить череду унижений. Называются они — интервью, тестовые задания, встречи по 5-10 раз, отказы, ложь. С другой стороны, их можно рассматривать, как полезное размягчение мозга, нанимаемого на работу, прежде, чем он приступит к своим обязанностям, добровольно отказавшись от части конституционных прав, вроде свободы перемещения. Шутка ли сказать!

Настя сидела и переключала каналы, она уже не плакала, ей было на всё наплевать: на отсутствие денег, на побег мужа — на одном из телеканалов Антонио Бандерас искал соль.

Настя вспомнила тот самый свитер, что отдала тогда Вите. Зачем он ему? Он ведь не Антонио… Нет, конечно, нет, Бандерас красив, а Витя — нет. Она недолго подумала над тем, дала бы она ему или нет, и решила, что нет и успокоилась. Мысль, что приятно вот так посидеть и помечтать об испанском актере, заставила её улыбнуться. “А вот, когда надоест мечтать, пора.” — сказала она себе и через час она умерла. Её нашли в ванной с перерезанными венами, с монетами на глазах. Кто не хочет жить, сам совершает свой выбор. Она хорошо усвоила эту мысль от говорливого попугая.

e.s.b.

______________________________

  1. Перевод с лат.: “Гибнет попугай, дело остается”. Комментарий: искаженное “Eripitur persona, manet res.” В переводе: “Человек гибнет, дело остается”. (Лукреций)
Понравилось? Поддержи e.s.b на Patreon.

Один комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Mission News Theme от Compete Themes.