Возвращение нирваниста

Дело было вечером. Я стоял у дома, который на ближайшее время должен был стать моим, разминал пальцами подсохшую сигарету, осматривался. Старинная, натертая подметками до блеска тротуарная плитка сияла в лучах заходящего солнца. «Добротная вещь, она повидала многих, переживет и меня, если вовремя отсюда не смоюсь», — подумал я.

Обе стороны узкой дороги между однотипных таунхаусов были плотно уставлены автомобилями. Редкие, зажатые между ними деревья шелестели, бормотали что-то себе под нос, неспособные докричаться друг до друга. Время от времени кто-нибудь из местных жителей выходил из дома на улицу, чтобы отправится по своим делам, или из-за поворота появлялся одинокий прохожий — все они двигались мягко, неторопливо, как в бреду. Этот новый город, куда я переехал жить, опускаясь все ниже и ниже по социальной лестнице, не имея достаточно средств, чтобы оставаться в Париже или Амстердаме, мне совсем не нравился — типичное захолустье на руинах бывшей Священной Римской империи с населением в полсотни тысяч человек.

Над крышами домов, начинали кружить и гомонить грачи. Мне нравилось смотреть, как спустя полчаса после заката эти черные птицы дружно срываются со своих мест, начинают шумно летать и собираться в стаю. Волнительное зрелище. Каких-то сто лет назад в этих краях люди моего положения солили их бочками, как огурцы, про запас, а теперь они никому не нужны. Я стоял и наблюдал за ними. Ничто не предвещало сюрпризов, пока в глубине улицы не появился он — этот странный, безумный человек. Он шагал по крышам и капотам автомобилей, как по мостовой. Он прыгал, перебегал улицу, кружился. Затем он забрался на дерево, спрыгнул с него и залез на другое. Его руки были тщательно оклеены птичьими перьями, а лицо скрыто под маской с длинным клювом. Время от времени он каркал и кричал. Ошарашенные прохожие перелазили через невысокие ограды, прижимались к входным дверям чужих домов, лишь бы с ним не столкнуться.

Стоя в тени самого ветвистого и высокого на улице каштана, я не двинулся с места. Человек-птица задержался у мусорных баков в десяти метрах от меня, походил кругами, поклевал мусор с дороги, затем подскочил к дереву и ловко забрался на самую крепкую ветку. Найдя подходящее положение, он спустил штаны и начал срать прямо на лобовое стекло Ниссана Кашкай.

 «Господи! — подумал я тогда. — Кто этот блаженный?»

Словно услышав мой вопрос, за моей спиной раздался женский голос:

— Опять! Вернулся, гад!

— А кто это? — спросил я, пользуясь случаем, у пожилой дамы, подозрительно походившей на тех, от кого я и пытался скрыться на западе, не зная еще, что нищета и социальное дно по всему миру поразительно подобны.

— Да идиот! — ответила она, поворачивая ключ в замке входной двери.

— А если точнее…?

— Эрик-нирванист.

— И давно он так… летает?

— Уже как год… или два, не знаю… Достал уже!

— И ничего не делают?

— Кто? — удивилась она.

— Ну, полиция там…

— Почему же, если позвонить, то забирают, увозят в участок, а через два часа отпускают, иногда дают штраф… Когда сильно нагадит. А что с ним делать-то?

— В смысле?

Женщина уже открыла дверь, но задержалась, чтобы мне ответить. Тема как будто была ей интересна.

— Кому он нужен! Мало ли таких сегодня… Сам посуди, если иной хер себя женщиной возомнил, так ему и туалет сделают отдельный на вокзале, а этот вот  — птицей… Чем он хуже?

«Действительно!» — подумал я, и тут меня возник новый аргумент:

— Но ведь те, кто стали женщинами или наоборот, они не срут на чужие машины.

— Они еще хуже! Они мне в душу срут! — оборвала меня женщина и захлопнула за собой входную дверь. 

Все это время человек-птица сидел на дереве, сушил жопу и слушал наш разговор.

— Эй, братишка! — обратился я к нему осторожно, боясь спугнуть.

— Что тебе? — спросил человек-птица.

— Я так вижу, ты машины не любишь?

— На машины мне насрать!

— Это я понял…

— Я людей не люблю! Тебе-то что?

— Да мне-то ничего! Но может не надо так гадить?

— Почему это? — раздраженно спросил он.

— Нехорошо это как-то! Да и я тут живу рядом.

— Нормально, я, как все птицы, а птицы срут когда и где хотят, им не нужно твое разрешение! Мало ли где кто живет…

— Да я…

— Им не нужно ничье разрешение, понял?!

— Понял-понял! — сказал я примиряюще и отошел.

— Эй! — обратился ко мне человек-птица. — Сигареткой не угостишь?

Я протянул ему сигарету и зажигалку.

— Могу я называть тебя Эрик?

Человек-птица кивнул.

— Скажи, Эрик, почему тебя называют «нирванист».

— Нирвану люблю.

— Хорошо, — согласился я, —  логично. Я тоже Нирвану слушал когда-то.

Эрик ничего на это не сказал.

— А как ты стал птицей?

— А мы все птицы, ты просто не знаешь об этом?

— Как это?

— А вот так! Ты живешь без души, слепо, будто червь! — он посмотрел на меня, высокомерно задрав клюв. — А душа — это птица! Понял? Ничего ты не понял! А я достиг нирваны и потому свободен.

— А-а-а, — протянул я, словно мне были понятны его слова. — А кто эта женщина, не знаешь?

— Учительница математики, — ответил он, с удовольствием делая последние короткие затяжки. — Я учился у нее когда-то. Хорошая женщина, хоть и ведьма.

— Сразу видно, добрящая! — соврал я.

— Ладно! — подытожил наш разговор Эрик и метко отправил бычок в какашку, растянувшуюся на лобовом стекле Ниссана Кашкай. — Передавай привет владельцам авто, а мне пора!

— Увидимся! — сказал я по привычке.

— Обязательно! — каркнул Эрик и улетел.

«Теперь понятно, почему аренда квартиры оказалась мне по карману», — подумал я и медленно, будто в бреду, пошел домой разбирать чемоданы.

 

Понравилось? Поддержи e.s.b на Patreon.

Добавить комментарий