ДОБРОЕ ДЕЛО

 

Ùn`

(Рассказ)

Никогда в наших краях не жалели, не ценили человека, всегда его душили, убивали, грабили, травили. Никогда не знал он ни справедливого суда, ни защиты трудов своих, ни покоя. Так оно есть и поныне.

Дело было в 70-е годы прошлого века. На пустом, бесприютном вокзале, черневшем в конце длинной, ухабистой улицы Советской, царили темнота и холод мартовской ночи. Легкий, нежный, как лебяжий пух, снег медленно падал и скрывал под собой старые, грязные сугробы. У самого входа под мутным вокзальным окном на крепкой деревянной скамье из узких синих досок сидел старик. Хотя какой это был старик? Так, мужик: худой, морщинистый, высохший в кость, будто было ему сто лет. Руки и тело его покрывали голубые татуировки, давно утратившие свое значение и форму.

Никто из местных не знал, когда он здесь появился: поезда из края лагерей и зон шли регулярно, бывшие зека часто задерживались в городе, но обычно либо на несколько часов, либо оставались жить в близлежащих поселениях, полных такими же обездоленными, утратившими всякую связь с родственниками и миром.

Особенно было тяжело тем, кто родился в столице, обратно их не пускали, обрекая на вечные скитания или новую тюрьму, новый срок или смерть.

Старик сидел на станции уже несколько дней и никуда не уезжал, не шел в город на улицу Советскую. И всем проходящим мимо было понятно, что некуда ему ехать, что нигде его не ждут ни на что негодного, никому не нужного преступника. Обычно к вечеру вокзал наполнялся людьми, кто-то из бывших зека жалел старика и кормил его объедками, как собаку, а однажды группа молодых ребят, школьников, пришла встречать своих друзей, которые должны были приехать в город на танцы. В небольших городах подобная встреча гостей не прихоть, а большая услуга, правило гостеприимства, гарантия безопасности.

Четверо ребят, четверо веселых десятиклассников с фигурами профессиональных спортсменов ждали своих друзей в предвкушении вечера. Вдруг один из них, самый высокий, самый красивый и кучерявый с прической, как у Анджелы Девис, увидел скрюченную фигуру старика, забившегося в угол потертого здания вокзала. Тот что-то бормотал и плакал.

Ребята подошли ближе. Старик поднял выцветшие, заплаканные глаза и умоляюще повторил:

— Убейте меня, пожалуйста! Ребятки, а? Убейте, пожалуйста! Зачем мне такая жизнь?! — слезы прерывали его слова. — Убейте, пожалуйста!

Тут же, неподалеку, как всегда, мяли казенные подошвы два вокзальных мента.

— Ну что? — неожиданно обратились они к ребятам, смеясь. — Убили бы старика, помогли бы человеку! Что вы? А? Сделали б доброе дело!

Им было весело, а ребятам стало не по себе. Самый красивый, самый высокий и кучерявый пришел домой и рассказал родителям о старике, о его просьбе, о слове “пожалуйста”, которое никогда раньше не звучало так жутко и больно, о людоедском веселье ментов. Мать его была в городе уважаемым человеком. Тронутая рассказом сына, она пошла разузнать, что к чему, но старика на вокзале не оказалось. Он пропал так же бесследно, как и появился. И только кучерявый парень с фривольной прической запомнил его на всю жизнь. Он ясно почувствовал, что каждый из нас вброшен в эту жизнь на поругание, на растерзание другим, понял, что далеко не каждому везет, не каждому удается справиться с этим миром даже на тот короткий срок, который ему отпущен. Он догадался, что этот несчастный погиб не от старости, не от болезни, не от ножа или сапога, а от безразличия, малодушия и тупости людей, с которыми ему самому еще только предстояло делить свою белую, нежную, как лебяжий пух, жизнь.

e.s.bolshakow / 15.09.2017

_________________________________

Cover pic.: artwork by Hermann Nitsch.

Понравилось? Поддержи e.s.b на Patreon.

Добавить комментарий